Бруно Беттельхейм (Bruno Bettelheim) (28 августа 1903 года, Вена, Австрия — 13 марта 1990 года, Силвер Спринг, штат Мериленд, США) — немецко-американский психоаналитик еврейского происхождения. Специалист в области лечения и обучения детей с нарушениями эмоциональной сферы, главным образом страдающих аутизмом. Также известен пионерскими работами по изучению поведения людей в экстремальных условиях концлагеря, мужского взросления и его ритуалов, психологической роли волшебных сказок и чтения вообще в воспитании детей.

Родился в 1903 году в Вене, по образованию — детский врач, тот, кого мы теперь назвали бы «детский психотерапевт». Беттельхейм — представитель венской школы психоанализа. Поначалу — последователь Фрейда, позже разрабатывал свою собственную тему, суть которой — влияние среды на становление и поведение человека. Всю жизнь Беттельхейм лечил детей и написал про них много замечательных книг. Получил степень доктора Венского университета в 1938 году.

В 1938–1939 годах Беттельхейм был узником концлагера, сначала в Дахау, а затем в Бухенвальде. Там, чтобы не сойти с ума, он как профессиональный психолог занялся изучением поведения человека в экстремальных условиях — условиях концлагеря. Так родилась книга «Просвещённое сердце», Беттельхейм «писал» её, заучивая наизусть. Она не только спасла ему жизнь — защитила от лагеря, позволила остаться человеком, но и позднее, будучи опубликованной, сделала Беттельхейма знаменитым.

После освобождения в 1939 году эмигрировал в США, где получил должность научного сотрудника в Обществе развития образования при Чикагском университете. В 1942-1944 Беттельгейм работал старшим преподавателем в Рокфорд Колледж. В 1944 Бруно Беттельхейм получил место ассистента по кафедре психологии в Чикагском университете и одновременно был назначен директором Реабилитационной школы-клиники имени Сони Шенкман. В этом интернате для детей от 6 до 14 лет с глубокими нарушениями эмоциальной сферы была сосредоточена в дальнейшем его работа с аутичными детьми. Старший преподаватель в 1947 и профессор с 1952 года, Беттельхейм посвятил свою работу применению психоаналитического подхода к социальным вопросам, и прежде всего в воспитании детей. Это отражено в книгах: «Не только любовь» (1950), «Сбежавшие от жизни» (1954). В 1973 Беттельхейм ушел в отставку. В своих печатных трудах и в исследовательской деятельности Бруно стремился найти методы терапии эмоциональных расстройств у детей, которые бы позволили не только облегчить их страдания, но и помочь стать активными членами общества. Его труды содержат идеи, полезные и для работы со здоровыми детьми. Также Беттельхейм является автором книг: «Пустая крепость» (1967) — об аутичных детях; «Дети мечты» (1967) — о роли социума в воспитании детей в израильских киббуцах, — опыт, на основании которого Бруно Беттельхейм призывал к пересмотру традиционных методов семейного воспитания; «О пользе волшебных сказок» (1976). После смерти жены в 1984 году и перенесенного в 1987 году инсульта Бруно Беттельхейм в 1990 г. покончил с собой.

https://www.koob.ru/bettelheim/

Цитаты из книги "Просвещенное сердце"

"Если тоталитарное государство навязывает свою власть в такой степени, что не остается места для удовлетворения хотя бы первоочередных потребностей личности, то  единственный путь выжить — разрушить (или изменить) данное общество. Следовательно, если государство достигает полного господства над личностью, оно ее уничтожает..."

"Каждое государство массового подавления стремится реорганизовывать свои структуры до тех пор, пока каждый его член не будет правильно причислен к своей категории. Если к тому же это государство классовое, то требуется, чтобы каждый его член был фиксирован в своем классе возможно прочнее и не угрожал руководящей элите попытками повысить свой статус. СС хотела бы раз и навсегда расклассифицировать всех заключенных. Первым шагом на пути к этой цели были цветные знаки отличия и номера, следующим — запись категории на теле несмываемыми чернилами. В лагерях уничтожения заключенным уже ставили клеймо..."

"... процветание или гибель любого общества зависит от того, насколько человек, как член этого общества, способен преобразить свою личность так, чтобы придать обществу «человеческое лицо». В нашем случае это означает, в частности: не мы должны быть порабощены техникой, а она служить нашим целям. Для приспособления к новой технологической реальности необходимо ясно осознать, что вещи — мертвые предметы — сейчас несравненно менее важны для человека, чем раньше: не требуется работать целый год, чтобы приобрести новый костюм или новую кровать. Такое осознание послужит углублению нашей свободы и приведет к меньшей эмоциональной зависимости от вещей. С другой стороны, степень нашей привязанности к имуществу может помочь американцам, столь гордящимся своими свободами, понять жизнь Германии под властью Гитлера. Никто не желает отказываться от свободы. Но вопрос становится значительно более сложным, когда нужно решить: какой частью своего имущества я согласен рисковать, чтобы остаться свободным, и насколько радикальным изменениям готов подвергнуть свою жизнь для сохранения автономии. Когда речь идет о жизни и смерти или о физической свободе, то для человека, еще полного сил, сравнительно легко принимать решения и действовать. Если же дело касается личной независимости, выбор теряет свою определенность. Мало кто захочет рисковать  жизнью из-за мелких нарушений своей автономии. И когда государство совершает такие нарушения одно за другим, то где та черта, после которой человек должен сказать: «Все, хватит!», даже если это будет стоить ему жизни? И очень скоро мелкие, но многочисленные уступки так высосут решимость из человека, что у него уже не останется смелости действовать. То же самое можно сказать о человеке, охваченном страхом за свою жизнь и (или) свободу. Совершить поступок при первом сигнале тревоги относительно легко, так как тревога — сильный стимул к действию. Но если действие откладывается, то чем дольше длится страх и чем больше энергии и жизненных сил затрачивается, чтобы его успокоить, не совершая поступка, тем меньше человек чувствует себя способным на какой-либо поступок. При становлении режима нацистской тирании, чем дольше откладывалось противодействие ей, тем слабее становилась способность людей к сопротивлению. А такой процесс «обезволивания» стоит только запустить, и он быстро набирает скорость. Многие были уверены, что уже при следующем нарушении государством их автономии, ущемлении свободы, при еще одном признаке деградации, они наверняка предпримут решительные действия. Однако к этому времени они уже не были ни на что способны. Слишком поздно им пришлось убедиться в том, что дорога к разложению личности и даже в лагерь смерти вымощена не совершенными в нужное время поступками...."

"Главным стало наказать и запугать не отдельного человека и его семью, а определенный слой населения. Такой перенос внимания с индивидуума на группу, хотя и совпал с приготовлением к войне, нужен был, в основном, для обеспечения тотального контроля над людьми, еще не полностью лишенными свободы действия. Иными словами, индивидуальность следовало растворить в полностью послушной массе..."

"Они должны были принудить всех граждан добровольно вести себя так, как того требовало государство. Без сомнения, главной причиной конформизма становилось не стремление следовать букве закона, а страх. Страх, сидевший в самом человеке и принуждавший его к конформизму. Каким бы несущественным ни казалось это различие, оно очень значимо психологически. Дело здесь вовсе не в том, есть или нет у «человека с улицы» юридические основания для выбора. Юридические тонкости обычно не имеют никакого, или почти никакого, психологического эффекта. .."

"Тирания государства подталкивает своих подданных к мысли: стань таким, каким хочет видеть тебя государство, и ты избавишься от всех трудностей, восстановишь ощущение безопасности во внешней и внутренней жизни. Ты обретешь спокойствие и поддержку в своем доме и получишь возможность восполнять запасы эмоциональной энергии.

Можно суммировать следующим образом: чем сильнее тирания, тем более деградирует ее подданный, тем притягательней для него возможность «обрести» силу через слияние с тиранией и через ее мощь восстановить свою внутреннюю целостность. Но это возможно лишь ценой полной идентификации с тиранией, т. е. отказа от собственной автономии..."

Как превратить миллионы личностей в примитивную биомассу:

1. Заставить человека заниматься бессмысленной работой

2. Ввести взаимоисключающие правила, нарушения которых неизбежны

3. Размыть личную ответственность коллективной

4. Заставить узников поверить в то, что от них ничего не зависит

5. Заставить людей делать вид, что они ничего не видят и не слышат

6. Заставить людей переступить последнюю внутреннюю черту