- Ирина, Вы женщина – загадка, личность, окруженная романтическими тайнами, с одной стороны, с другой стороны – мальчишеское разудальство и смелость, судя по известным фактам вашей биографии. Вы признаете в себе склонность к авантюризму?

- На меня иногда нападает Дева (знак зодиака), тогда я раскладываю все по полочкам, но этого хватает дня на два, а потом все идет кувырком…

- В детстве, наверняка, с мальчишками дрались?

- Да, я была пацанкой, в пионерском лагере, куда я много лет подряд ездила, атаманшей, там я очень любила придумывать всякие игрища, хулиганства…

- У Вас друзья - мужчины, в основном, подруг почти нет, таким как Вы, женщины обычно завидуют, к вам ревнуют?

- Нет, подруги у меня есть, мне вообще на людей везет, и на друзей, и на партнеров. С возрастом, говорят, люди теряются, как-то жизнь их разводит, а у меня с каждым годом друзей становится все больше, и это притом, что я почти нигде не бываю.

- Но были моменты, когда Вы долгое время ни с кем не общались, от всего удалились…

- Со мной была моя близкая подруга, просто меня одну нельзя было оставить (после трагического ухода Саши), года три я плохо помню, а потом как-то возвращаться начала к жизни, помогла деревня.

- А что за деревня?

- Двести километров от Москвы, в Ярославской губернии, на холме, там всего три дома… когда-то это была большая деревня, но там и сегодня так замечательно: вековые липы, столетние дома, такое поднебесье…

- Как Вы ее нашли?

- Мне очень хотелось купить дом, тогда папе было уже восемьдесят шесть лет, он упал, сломал шейку бедра, болевой шок, перестал есть, ни с кем не общался, почти ослеп, просто лежал и умирал. Я не знала, чем его вернуть, а потом пришла и говорю: «Я дом покупаю! Ты старшему брату и сестре помог, а у меня мужика нет, я в этом ничего не соображаю…». Он пытался возражать, жаловался, что слепой, а я ему: «Я – твои глаза! Мне важно, что ты – мой главный мужчина в жизни, я – твоя дочь, и пожалуйста, вставай!». Привела ему подругу, которая лечебный массаж делает, она заявила, что никакого перелома нет, а просто – сильный ушиб, и своими умелыми волшебными руками подняла его на ноги. Он стал готовиться к переезду в деревню, а у меня тогда были репетиции на Мосфильме с Алексеем Локтевым, мы поехали покупать мне дом, а там еще оказался милый домик, который Леша купил для своей семьи.

- Вы круглый год туда ездите?

- Нет, только летом, там не проехать в другое время года, лесная дорога, только на тракторе можно.

- Расскажите немножко о семье. Я знаю, что родились Вы в городе Грозном…

- Мои родители – геофизики, они поехали в Грозный в командировку, а немцы подошли близко, и им продлили командировку, а когда война закончилась, я и родилась, выскочила раньше времени.

- Вы – самая младшая в семье?

- Да, у меня еще есть сестра – астроном и брат – геолог.

- Потом ваши родители вернулись в Москву?

- Как только меня можно было перевозить, тут же вернулись, конечно.

- Почему Вы решили стать актрисой?

- Я была большой фантазеркой, очень любила сказки, когда рассказывала что-то, представляла себе все так ярко, что путалась иногда, мне было так жалко, что если я буду заниматься чем-то одним, то другим уже не успею, если на самолете буду летать, значит не смогу быть ни учителем, ни путешественником. Вот артисты – счастливые: за одну свою жизнь столько жизней проживают! В школе я ходила во все кружки, мне все это было очень интересно…

- Какие-то экстремальные были у Вас кружки, мотоспорт, например…

- Да, а еще я сама выучила испанский, потому что тема Испании тогда звучала актуально.

- Как же Вы успевали все, ведь еще и в школе хорошо учились…

- Я была отличницей, потому что ненавидела школу и хотела быстрей от нее отделаться.  Я была очень начитанной (в этом я копировала маму), и для меня читать и смотреть кино гораздо интереснее, чем узнавать в школе то, что мне совершенно не интересно, и тратить на это кучу полезного времени. Я сообразила, как нужно использовать учебное время: пересела на заднюю парту и, когда учительница давала новый материал, я  за нею сразу конспектировала (меня старшая сестра так научила), а все остальное время я делала уроки на завтра, на послезавтра. У меня не было другого выхода, ведь я хотела и на лошадях скакать, и мотоциклом заниматься, ходила в драмкружок…

- Драмкружок Вас и зацепил больше всего…

- Да. Вела кружок удивительная женщина Соколова Екатерина Алексеевна, ученица Мейерхольда, она все время рассказывала нам про МХАТ, я даже поступала только во МХАТ, не зная, что можно поступать в разные театральные училища. Я поступила в Школу-студию МХАТ, тогда и появилась про меня первая сплетня...

- Я читала, что Вы очень страдали во времена учебы от сплетен...

-  Меня на втором курсе взяли репетировать во МХАТ спектакль «Зима тревоги нашей». Там моего отца играл Массальский, а еще на сцене были Юрий Пузырев, Марго Юрьева, Петкер, Прудкин, такое чудо было! И вот, я репетировала целыми днями в упоении,  вся растворилась в театральном процессе… Однажды засиделась после репетиции и услышала через стенку гримерной: «Да что ты мне про Печерникову! У нее все в порядке, она же спит с Массальским и с Пузыревым», - А я в жизни даже еще ни с кем не целовалась. У меня случилась первая в жизни и единственная истерика. Я куда-то побежала, забилась в угол, на меня упали эти ширмы, в которых мы репетировали, и рыдала, пока не вошел мой любимый педагог, уникальный человек, он преподавал нам историю искусств, Борис Николаевич Симолин, его все обожали! Он услышал те звуки, что я издавала, извлек меня из-под ширм, и я, захлебываясь, все рассказала. Он как захохочет. Вот тут я рыдать перестала, а он заговорил:

- «Вот это да! Посмотри на себя: что ты из себя представляешь? Самая маленькая в студии, выглядишь, дай бог, на пятнадцать лет, а о тебе уже говорят, и что говорят! Массальский! Да любой даме скажи только «Массальский», она будет готова на все. А Юра Пузырев! Всеобщий любимец! Ты – сумасшедшая, что ли? Надо радоваться, а она тут устроила потоп, вот когда перестанут говорить (меня скоро не будет рядом), ты следи, чтобы говорили, только планку не опускай. Раз говорят, значит, в тебе что-то есть: или ты – женщина или актриса, но тайна в тебе есть, которая всех волнует. А когда перестанут говорить, налей себе коньячку, с хлебушком так помяни меня, сядь перед зеркалом, честно посмотри на себя и спроси, а почему перестали говорить, и подумай…». Он был потрясающим преподавателем. Когда он рассказывал о Леонардо да Винчи, я думала: «Боже мой, как я могла жить без Леонардо!», потом он приступал к Рафаэлю, и я мучилась тем же вопросом, а в субботу я собирала все накопленные денежки с обедов и бежала за книгой, чтобы у меня были эти художники. И поэтому было важно, что сказал мне именно такой Человек, и это вошло в меня, как нож в масло. С тех пор у меня никогда не было огорчений из-за каких-то сплетен. Единственное, когда мне было больно, и я посчитала, что некоторые журналисты просто нелюди, это, когда погиб Саша, и столько грязи, столько неправды и мерзкой-мерзкой выдумки было вылито на страницах прессы, вот тут я безумно страдала. А потом я подумала, что Саша не узнает об этом уже, и мне тоже должно быть все равно, и перестала все это черное и желтое читать.

- Интернетом не пользуетесь?   

- Я готовлюсь. Когда я начала писать книгу, я себя заставила печатать, это пока все, что связывает меня с компьютером. А в полнолуние у меня вся техника ломается почему-то.

- Вашим кумиром в детстве была Руфина Нифонтова, а еще кто?

- Одри Хепберн, Вивьен Ли, а из мужчин я очень любила Питера ОТула, и, конечно, Тихонова, Стриженова, а потом попозже очень любила Луспекаева.

- Вы кино, все-таки, предпочитали театру?

- Ну, как в театр пойдешь, когда в школе у меня не было денег? А в кино, можно было легко прогулять школу, купить билет за десять копеек на утренний сеанс, перед концом фильма выходишь в туалет, со следующим заходом еще раз, если хороший фильм, и так три раза, пока уроки заканчиваются в школе, последний раз уже досматриваешь фильм до конца.

- Чем Вы сейчас занимаетесь?

- Я вам признаюсь: я ведь ушла из Малого театра в перестройку потому, что мне стало там холодно, там начались очень сильные перемены, я поняла, что иду на спектакль и не хочу там играть. Я ушла в никуда, возможно, все изменилось с уходом Михаила Ивановича Царева, который был для меня и ангелом-хранителем, и вторым отцом, очень многим он был для меня, это такая Личность! У меня в Малом театре были такие роли, такая удивительная актерская судьба, что я не захотела все это терять и падать с высоты и ушла.

- Но в девяностые годы Вы были на слуху, Вас бы взяли в любой театр…

- Что-то стало происходить везде такое, что я решила переждать…

- На какие средства Вы существовали?

- Сдала квартиру. Сначала помирала от ужаса: собаку нечем кормить, но у меня был замечательный друг, брат Нины Поповой, который даже по телефону понял, что со мной происходит. Я ведь уже не вставала, с собакой лифтерша гуляла, я не болела, просто ослабла, не ела. Ведь у кого семьи, дети, те рвались изо всех сил, а у меня – только собачка, поэтому я не особо задумывалась, а когда задумалась, уже физически не могла никуда дойти. Друг приехал прямо с бумажкой, вот, говорит, жена написала телефон агентства, звони. А мне квартиру Царев дал, мне от театра тогда вместо квартиры комнату хотели дать, Михаил Иванович рассердился, велел написать мне отказ и через ВТО сделал мне небольшую квартирку около Телеграфа. Так вот, умирая от голода, я ее сдала и еще год не понимала, что у меня появились деньги.

- А сами где устроились?

- Сняла маленькую квартирку за Белорусским вокзалом. Это было с 1993-го по 1999-й год. Когда мы с Сашей встретились, надо было задуматься, а то мы как цыгане: за три года пять раз переезжали. Нам было не до квартиры, оба не понимали, где мы находимся, еще не наговорились. Потом я вспомнила про свою квартиру и решила ее продать, все равно там жить нельзя, там такие толпы народа ходят, просто демонстрации, с собакой не выйти, собьют с ног. Нашли в обмен квартиру в тихом месте между Красными воротами и Чистыми прудами, отремонтировали, все сделали, осталось только въехать и елку нарядить, вот тут и произошла трагедия…

- Вы сегодня ходите в театры, что-нибудь Вас радует?

- Я всегда смотрю спектакли как зритель, я могу плакать, могу валиться от хохота на пол, могу заорать - меня из БДТ чуть не вывели. Когда я снималась в «Первых радостях», Евгений Лебедев играл моего отца, и позвал на «Историю лошади», и вот,  когда его закалывают, и из него показывается ленточка красная, я как заорала: «Неееет!!!», - и он узнал мой голос. На следующий день - съемка, и он говорит: «Ну, зрительница…, я чуть не упал на сцене!». А сегодня я сижу и вижу: «Какое хорошее решение, как интересно художник придумал, или… как пошло, как скучно…, а вот у этого актера – прорыв…», - но все это головой, а в сердце – ничего. Если хоть один человек уйдет из зала после спектакля другим, значит, не зря был спектакль.

Когда ты цепляешься за то, что было, то никуда не можешь сдвинуться: ни вверх, ни вперед, никуда. Это полный стоп, деградация. Я искала пьесы, чтобы продолжать играть, то есть делать то, что умею, я боялась подумать о чем-нибудь другом, а потом поняла…, но это такая мистическая история. Я получила телеграмму от Олега Даля. Во сне. Его уже не было столько лет, а сон вот такой: звонит почтальон, я открываю дверь, беру в руки телеграмму, а там, на беленьких полосочках вместо печатных букв Его почерком, который я слишком хорошо знала, написано: «Перестань ломиться в закрытые ворота, оглянись вокруг. 4 ноября». А был март. Я все думала, что это за ребус такой, потом про это и думать забыла, меня не было в Москве, я была в Дагомысе, в жюри детского кинофестиваля  и у меня там был мастер-класс. Я не знала, что это такое, оказалось, просто дети спрашивают, я им что-то рассказываю, это затянулось на весь день. А на следующий день у фонтана по дороге в столовую стоял целый строй моих вчерашних слушателей с вопросом, когда же будет еще мастер-класс. Я и обедать не пошла, а пошла с детьми. Потом поняла: 4 ноября было три дня назад, это было Открытие детского фестиваля. С детьми так интересно!

- Эта история имела продолжение?

- Имела. Я в Москве нашла Детский Дом неподалеку от своего, меня там замечательно встретили, это патронажный Детский дом, такое чудо! Не надо никакой бюрократии, взяток, чиновников, это родители проходят курс с психологом, дети тоже, никто никого не усыновляет, ребенок просто живет в семье и постепенно понимает, что это такое. С семьей всегда на связи врач, психолог, все помогают, все дружат. Так сейчас их прикрыли, вышел какой-то новый закон. Тут все понятно: если вы усыновили ребенка, значит должны сами обеспечить его жилплощадью, а в этом случае, государство. Так зачем государству такие большие заботы?

Потом вдруг позвонили с Мальты, я сначала думала, что это – розыгрыш: русскоязычная школа с английским уклоном, дети очень хотят театр. Я удивилась, почему именно меня пригласили, а они как-то увидели меня по телевизору и решили, что именно я им подхожу. Мне там было очень интересно, дети ничего про театр не знали, так здорово было открывать им этот мир. Но потом случился этот страшный ЕГЭ, все с ума посходили и стало не до театра, не до культуры вообще.

- Что у Вас сейчас происходит?

- Я начала учиться. Вот, компьютер, например, осваиваю. И еще, каббалу изучаю, но подробно рассказывать пока не буду. Это все необыкновенно интересно, это чистая, светлая наука, она не касается религии. Вот про сайентологию я знала еще в семидесятые годы, когда в Швеции жила, и тогда поняла, что это плохо для меня…

- А Вы разве не в Польше жили?

- Уехала в Польшу, потом в Англию, потом жила в Швеции, но это все - не мое. Так вот, возвращаясь к вашему вопросу, что сейчас: Семен Морозов, который снимает «Ералаш», как режиссер, прочитал мою книжку и предложил мне писать сюжеты для киножурнала. Еще я очень люблю встречаться со зрителями, это так приятно. От съемок я часто отказываюсь, потому что сценарии такие присылают, что их даже читать стыдно.

Я все время думаю, вот у меня много любимых актеров, но почему меня всю жизнь тянуло к Олегу Далю? Потому что он очень талантливый и для меня до сих пор какой-то необъяснимый…

 - Что Вы не прощаете и не любите?

- Не прощаю предательство, а не люблю мелкотравчатость...

- Как Вы себя вытаскиваете, когда наступает тяжелый период?

-  Когда ко мне стали приходить беды, одна за другой, и я страдала, не хотела жить, то вытащила себя одним: надо думать о том, сколько людей от рождения не имели того, что имела я - в силу болезни, в силу судьбы, скольким людям гораздо хуже, чем мне, даже в самый плохой период.

НЕ НОЙ, НЕ ЖАЛЕЙ СЕБЯ, А ПОЙДИ И КОМУ-НИБУДЬ ПОМОГИ! - И ты сразу встанешь на ноги, - вот, что я себе говорю.

Фото: kino-teatr.ru

Беседовали мы с Ириной Печерниковой в Центральном Доме Актера ровно десять лет назад, беседовали долго, откровенно, доверительно, но так и не договорились о следующей встрече, хотя задумали серию воспоминаний. Ирина - талантливый трепетный прекрасный Человек. Почему же Печерникова на много лет оказалась забытой всеми, ведь не было в Советском Союзе кинозрителя, который ее бы не знал и не любил очаровательную учительницу английского языка из фильма "Доживем до понедельника"!?

1 сентября 2020 года Ирина ушла, не дожив всего один день до своего 75-летия.

Светлая ей память!!!