Спектакль режиссера-хореографа Евгения Кулагина сродни лунному или солнечному затмению, которое чтобы увидеть, нужно вооружиться соответствующей оптикой, а, главное, знаниями, иначе не поймешь, что это за явление.

Сценическое пространство (художник Ксения Перетрухина) разделено стеной на две комнаты.

https://scontent-arn2-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/64747431_2241645455882978_6577708827179745280_o.jpg?_nc_cat=105&_nc_oc=AQn1Z6hP8PxQ0UU7AYSZw6Er_AlGuTHRp5TWRMp62RNxb31grNq6AAgKZlYV4IMZFs8&_nc_ht=scontent-arn2-1.xx&oh=90173207772cc560133cdb2516f38121&oe=5D85D7A7

Каждая комната принадлежит одной женщине (Чулпан Хаматова, Инга Оболдина), во время спектакля комнаты меняют размеры и вид за счет подвижных стен, появляющейся из ниоткуда мебели, неожиданно возникающих гостей. Две женщины проживают/переживают странный безразмерный день. У каждой в комнате происходят встречи с мужчинами, родственниками и даже… псом.

https://scontent-arn2-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/64730259_2241646162549574_3751751901260021760_o.jpg?_nc_cat=103&_nc_oc=AQnlV_iM4G2c_vsVgTpdRQ6UDnOGRtWPYnwOIZ4FVaGzqmAZey1ze583khPiO9Wn43U&_nc_ht=scontent-arn2-1.xx&oh=d75b1968ca2342a7c0d37c9db12f2929&oe=5DB77D8C

Все эти фантазии, сны (?) бесконечно перетекают одно в другое. Благодаря дружной и талантливой команде Гоголь-Центра, в которой артисты, художники, осветители, гримеры, все технические службы взаимодействуют точно, мгновенно и с удовольствием, кажется, для них нет нет ничего невозможного.

https://scontent-arn2-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/64559362_2241645679216289_73574662386221056_o.jpg?_nc_cat=105&_nc_oc=AQm6iiXOv5X9Al4vhtkujiaUS5kXaV2f77XUWfO60hBuMFXfcTe-cFxyNqGHHld7AKk&_nc_ht=scontent-arn2-1.xx&oh=40f06a52126df46598458403906ccb55&oe=5DC47C00

Две комнаты, две женщины, две жизни, две большие актрисы – Чулпан Хаматова и Инга Оболдина, которым под силу сыграть не только затмение, но и телефонную книгу – не оторвешься. Беспредельная режиссерская фантазия рождает хореографию собственных воспоминаний, сновидений, событий и домыслов. Получается ассорти из реальности и абсурда, смешное и страшное, непонятное и предсказуемое. Стоит расслабиться в момент затмения, и в твое сознание моментально пролезут разные необъяснимые диковины. В комнате Чулпан творится такая занятная дребедень, что глаз не отвести: ноги, головы, руки, появляющиеся из шкафа, вытягивают за собой разные мужские образы.

https://scontent-arn2-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/64527396_2241645992549591_3512249543989133312_o.jpg?_nc_cat=107&_nc_oc=AQnBGj0rao1RA-o_T-lVOrav8O85S5hzwvetHSpBXjt4Zou-jOcvlBhRbGRLF3kQG7Y&_nc_ht=scontent-arn2-1.xx&oh=8fe383a0e145bfc4008430533d6e44c3&oe=5D7E7D7B

Пластика у актеров – потрясающая (хореограф Иван Естегнеев). В другой комнате героиня Инги цепенеет от «перформанса», который приносит ей сплошное разочарование. Мужчины – не только сыновья и возлюбленные, но… тараканы и собаки. Вся эта сумасшедшинка забавляет потому, что реально существует. Актрисы Людмила Чиркова и Людмила Гаврилова, поначалу кажутся сестрами – клоунессами «из ларца», но потом каждая из них затевает серьезный разговор, в роли матери, переживая за свою дочь, а в ответ: «Мам, ну, мы же не в театре, чего ты кричишь?» И ты вдруг понимаешь, что это действительно - не театр, а самая настоящая жизнь…

Фото: Ира Полярная

Гоголь-Центр/Евгений Казачков «Две комнаты»/Чулпан Хаматова/ Инга Оболдина/Режиссер-хореограф – Евгений Кулагин/Хореограф – Иван Евстегнеев/ Художник – Ксения Перетрухина/Художник по костюмам – Яков Каждан/Композитор – Давид Монсо/Художник по свету – Сергей Кучер

материал опубликован в журнале "Театральный мир" " 5 за 2019 год  

 https://m.facebook.com/media/set/?set=a.2241645182549672&type=3

 

Гоголь-Центр стал культовым местом притяжения московской  интеллигенции всех возрастов. Здесь, неподалеку от Курского вокзала, бестолково-суетных толп приезжающих – отъезжающих, царит осмысленная деятельность творческих и смелых людей, гостеприимно встречающих и  погружающих своих гостей в атмосферу свободы, непринужденности, внимания и понимания. Практически, в каждом спектакле, поставленном художественным руководителем Гоголь-Центра - откровенный разговор о наболевшем, важном, о том, что сегодня лично волнует Кирилла Серебренникова. Этим волнением режиссер Серебренников здорово умеет заряжать свою команду (как выяснилось, даже на расстоянии в закрытом состоянии), а его команда, в свою очередь, энергично заряжает зал. В итоге, ни одного равнодушного зрителя и  полные аншлаги при отсутствии постановок сугубо развлекательного характера.

Прежде я не считала себя поклонницей этого режиссера, но стала ею после нескольких  спектаклей Гоголь-Центра, когда пережила реальный зрительский восторг и благодарность, поднимаясь вместе со всем залом для  долгих и продолжительных финальных оваций.

Новый спектакль «Барокко» вызывает множество чувств, особенно, когда сознаешь, что Кирилл сочинял его под домашним арестом в ожидании следующего непредсказуемого заседания суда.

Единого сюжета в «Барокко» нет, но есть объемное красочное полотно, в которое вплетено (с помощью автора музыкальной композиции Даниила Орлова, режиссера Евгения Кулагина, хореографа Ивана Естегнеева, художников Ильи Шагалова, Сергея Кучера, Полины Гречко и др.) множество историй и судеб - от Жанны Д’Арк, Пражской весны, Яна Палаха, сжегшего себя на Вацлавской площади, до героев диссидентского движения. Действие происходит как бы стихийно, и Огонь – одна из главных стихий спектакля, помимо Воды, Света, Музыки и Пластики.

Дух захватывает от  свободного сочетания  электронной и акустической музыки. Барочные композиторы - Вивальди, Перселл, Гендель, Монтеверди, Бах – чрезвычайно современны. На авансцене – электрогитары, за стеклом – ударник, сбоку - маленький оркестр. Отдельный номер с поразительным пианистом – виртуозом, исполняющий сложнейшую партитуру одной левой (правая рука - в наручнике, прикованном к охраннику) – реальность и метафора. Талантливого художника не остановить, пока он живет - творит.

Сложнейшая партитура спектакля ювелирно исполнена и музыкантами, и оперными вокалистами, и драматическими артистами. Ради одной музыки уже стоит пойти, но она, к счастью, не одна: в спектакле звучат философские тексты великих, в нем поют, танцуют, исполняют сложнейшие трюки и фокусы. Фокусы, кстати, вполне профессионально  продемонстрировал Никита Кукушкин, обежавший и обаявший зал с первых до последних рядов. Он жжёт не на шутку, режет руки так, что зрительница из первого ряда чуть не упала в обморок, и Никите пришлось рассказать и показать, в чем фокус…

Повсюду (на экране и в зале) огонь и слова, которые  помогают «жечь сердца людей». «Че­ловек-ба­рок­ко всег­да оди­нок, как оди­нока жем­чу­жина неп­ра­виль­ной фор­мы - ею нель­зя ни­чего инк­рус­ти­ровать, она пор­тит ре­гуляр­ность сво­ей неп­ра­виль­ностью, пре­тен­дуя лишь на центр ком­по­зиции» - так позиционировал суть своей «игры с огнём» автор.

«Человек в двадцать лет может победить зло, только надо суметь его отличить». Пронзительные документальные кадры с экрана о самосожжении героев и фраза о том, что свобода дороже жизни: «Великая сила, которая помогла мне понять, что не надо бояться. Никогда». Живи Кирилл в то время, оказался бы с чешскими  студентами на Вацлавской или с горсткой смельчаков на Красной площади. Терзающий душу реквием по погибшим сменяется циничным праздничным чествованием вождя – сверкающего скелета-марионетки. Фальшивые приветствия и лозунги: «Счастье! Радость! Вера! Стабильность!» - неужели все геройские смерти заканчиваются этим убожеством?

Настоящий художник по сути своей всегда - борец, революционер, он готов идти на гибель, лишь бы не изменить идее. Спектакль Серебренникова поражает, восхищает, увлекает, терзает, пугает, радует, озадачивает, волнует и вдохновляет. Вдохновляет и то, что зал в едином порыве принимает все, что хотел выразить режиссер.

 

материал опубликован в журнале "Театральный мир" № 6-7 за 2019 год

спектакль Барокко, режиссер Кирилл Серебренников, Гоголь-Центр, рецензия, отзыв

 

Пьеса известного немецкого драматурга Мариуса фон Майенбурга  в постановке  режиссера Кирилла Серебренникова, как родная, вписалась в полубезумную российскую действительность.  Персонажи пьесы страшно кого-то напоминают, а узнаваемость и пережитый большинством опыт говорит о том, что у таких героев происходящая с ними история добром не кончится.

Первую половину спектакля зрители сочувствуют главному герою – м(ученику) Вениамину (Никита Кукушкин). Потом его фанатизм начинает расстраивать и пугать, в итоге - жутко и страшно за всех, кроме него. М(ученик)  так фанатично  защищает Библейские постулаты, словно все задались целью их специально переворачивать и нарушать. Безумно сверкая глазами, Вениамин яростно и непримиримо втолковывает неразумным окружающим Священное Писание.

Мать Вениамина (Юлия Ауг) – разведенная, махнувшая на себя рукой, несчастная женщина, у которой в жизни одна забота – вырастить сына. Она  никак не  может понять, что происходит, что мальчик вырос банальным  моральным уродом, хотя не пьет, не курит, наркотиками не балуется. Вениамин, просто-напросто,  положил Библию на всех и вся. Он цитирует Евангелие, с точностью указывая номера строф, которые дублируются на экране - для тех немногих «истово верующих», что приходят в театр оскорбиться и оскорбить художников (неужто, и библейские  цитаты их могут покоробить?).

Как справиться с подкованным м (учеником) учителям, находящимся не в теме? Директор школы (отличная работа Светланы Брагарник), колоритная воспитанница советского периода, сама не слишком образованная, оказывается беспомощной и от того, еще более агрессивной. В  головах взрослых, выросших в тоталитарные времена, все перепуталось: атеизм и  вера в коммунистическое светлое будущее, период полной безнадеги девяностых и повальная устремленность в официальное православие  до сих пор неискушенного в делах религии нынешнего населения.

Безуспешно учитель биологии Елена Львовна  (Виктория Исакова), вооруженная объективными научными фактами, пытается в одиночку спасать м(ученика) Вениамина. Ни м (ученик) не хочет ее понять, ни руководство школы, уверенное, что имеет право решать судьбы. Чужими жизнями сам Вениамин распоряжается легко. Маниакальная истовая вера придает ему силы и сбивает с толку не только растерянных ровесников, но даже взрослых. Что уж говорить о несчастном парне-инвалиде, которому Вениамин внушает возможность исцеления наложением Библии на больную ногу, когда даже педсовет боится разломать сколоченный из книжных полок крест, используя его в качестве стола для заседаний.

С наркотиками, сексом и трудностями переходного возраста школа уже сталкивалась, а вот с религиозным православным фанатизмом…это что-то забытое, дореволюционное…

Героине Виктории Исаковой, сражающейся за душу ученика, приходится всерьез взяться за Священное Писание, чтобы в равном бою ответить цитатой на цитату. Увы, самоотверженная молодая женщина терпит поражение за поражением - и в личной жизни, и в работе…

Любой догматизм агрессивно уничтожает вольные ростки и мешает развиваться. Школа не в состоянии ответить на все вопросы, мучающие  новое поколение учеников, но и Библия не может помочь душе, если эта душа жаждет кары человечеству, а не его спасения. М (ученик) не «поступается принципами»: если для веры надо принести человеческую жертву, он, не колеблясь, принесет. Если чуда не случится, значит надо найти врага, виноватого в этом. И врагом Вениамин назначает единственного учителя, попытавшегося понять ученика. Спаситель, как всегда, оказывается в меньшинстве. Антисемитизм и многочисленные фобии недоразвитого общества укрепляют агрессивную решимость. Плохие ученики уроков не учат, потому наступают  все на те же исторические грабли.

Но спектакль, несмотря на ужасы действительности, имеет достаточно оптимистичный финал. Режиссер Кирилл Серебренников не собирается сдаваться, и не сдает своего героя-сопротивленца: хрупкая "училка" оказывается одним воином в поле борьбы за здравый смысл. Она прибивает свои кроссовки к полу в знак протеста, не собираясь никуда «сваливать»,  вопреки ожиданиям масс. Главной героиней спектакля оказывается она, а не м(ученик), и зрители в финале аплодируют ей стоя. Сначала ей, а потом и всей талантливой команде.

 

фотографии с официального сайта ГогольЦентра

Гоголь-Центр, спектакль М (ученик), постановка Кирилла Серебренникова, артисты: Виктория Исакова, Юлия Ауг, Светлана Брагарник, Никита Кукушкин...