Вера или змея

Спектакль Театра на Малой Бронной «Женщина -  змея» по сказке Карло Гоцци в постановке Олега Долина – из тех зрелищ, что сегодня не столь часты на российской сцене. Пока заполняется большой зрительный зал «Дворца на Яузе» (в ТКЗ на Яузу Театр переехал на время ремонта), публика может наблюдать, как уборщица домывает планшет сцены (пол в сценической коробке), как рассаживаются в левой части авансцены музыканты и спокойно настраивают свои инструменты. Так естественно начинается спектакль. Звучит третий звонок, разъезжается на две части арьерсцена (задняя часть сцены, служащая резервным помещеньем для хранения декораций), и оттуда со смехом и гиканьем вываливается пестрая группа актеров. Они принимаются деловито уменьшать огромное пространство - возводить театральные подмостки и ширму для будущего представления (художник-постановщик Сергей Якунин), параллельно наряжаясь в разнообразные костюмы и маски (художник по костюмам Евгения Панфилова).

И дальше происходит волшебное действо со всеми признаками комедии дель арте: прямое обращение к зрителям, утрированные жесты, импровизация и карнавальные костюмы, а также традиционные имена второстепенных персонажей - Панталоне, Тарталья, Труффальдино. Озорной, яркий, нарочито-декоративный, музыкальный спектакль подходит для семейного просмотра и порадует детей, хотя возрастной ценз почему-то 12+ Конечно, есть несколько моментов, которые взрослым ближе и понятней, чем детям, но ведь абсолютно во всех сказках можно увидеть довольно рискованные вещи, если смотреть предвзято.

Артисты театра самозабвенно с видимым удовольствием купаются в сказочных приключениях и превращениях. Жанр итальянской буффонады больше свойственен вахтанговцам, но знаком любой театральной школе.  И зрители всегда охотно окунаются в сказочно-шутливый мир, оставляя  заботы и плохое настроение за стенами театра.

Пока три разодетых феечки (Светлана Первушина, Лина Веселкина, Василиса Перелыгина), перебивая друг друга, быстро вводят публику в курс дела, знакомя с главными персонажами, нужно постараться не упустить суть, иначе легко запутаться в перипетиях этой истории.

Но вникнуть в происходящее довольно трудно,  так как хочется беспрестанно любоваться на сложносочиненную картинку и чудесные лица, даже, если они скрыты под масками.

Главная мораль сказки: нужно помнить, что любовь без веры гибнет, и сразу начинаются невзгоды и счеты: «Увидишь ты невзгоды, но знай – мои невзгоды тяжелей…».

Происходит «эмоциональное выгорание», как слуги просцениума объясняют внезапное сонное оцепенение одного из героев.

А любимая женщина может обратиться в страшную змею и даже сжечь своих детей. Да, кстати, дети в спектакле – очаровательны, без улыбки на них смотреть невозможно.

Прекрасна царица Керестани (Анастасия Мытражик / Евгения Ивашова) и великолепен царь Тифлиса Фаррускад (Сергей Кизас), и все участники этой истории.

Приключения и злоключения героев происходят, то в «неведомой пустыне», то в городе, и повсюду их сопровождает  живая музыка (музыкальное оформление - Вера Николаева) и музыкально-шумовая установка, с помощью которой актеры изображают разные необычные и потусторонние звуки.

В хороших сказках все кончается хорошо. Вера в любовь превратила змею обратно в любимую, хотя Керестани стала простой смертной, зато счастливой…

О своем участии в спектакле рассказали артисты и режиссер.

Керестани - Евгения Ивашова (Щукинское училище, Мастерская Александра Коручекова)

- Комедией дель арте мы занимались уже с первого курса, и достаточно хорошо в ней ориентируемся, но полноценного такого спектакля у нас не было, так что спасибо Олегу Долину. В «Женщине – змее» наши  Керестани и Фаррускад – не классические пылкие влюбленные, а такие, которые уже выросли, прожив вместе несколько лет, имея детей. Им трудно на фоне искрометного буйства остальных персонажей оставаться тихими и нежными, но мы все же постарались провести эту линию вместе с Сережей (Сергей Кизас) и Настей (Анастасия Мытражик). В комедии дель арте нет никакой четвертой стены – здесь даже взаимодействие с партнером всегда происходит через  контакт со зрителем, и здесь артисты затрачивают больше энергии, буквально обрушиваясь на зрителя.

С Олегом Долиным  мы уже работали в спектакле «Снегурочка» в Новом пространстве Театра Наций, и после этого он меня и Настю Мытражик позвал на роль царицы Керестани.

Керестани  - Анастасия Мытражик (ГИТИС, Мастерская Олега Кудряшова)

- Этот спектакль про веру друг в друга, про веру в семью. Есть такое слово ВЕРОЛОМНЫЙ, оно мне раньше не попадалось, а сейчас оно мне так упало. В своем тексте я часто его повторяю. Вот моя героиня делает что-то ужасное, но герой, ее любимый, должен верить ей и остаться с ней. В легкой форме легенды, сказки, мифа мы пытались говорить о серьезных вещах, попасть в зрителя.  Для меня эта история уровня древнегреческой трагедии. Керестани – почти Медея. Есть Рок, много разных факторов, которые, кажется, невозможно преодолеть, но это необходимо.

Джеонка – Максим Шуткин (ГИТИС, Мастерская Сергея Голомазова)

- Участие в комедии дель арте – мой первый опыт, и я очень благодарен этому опыту. Все гипертемпераментно и эмоционально, ты раз в пять больше выжимаешь из себя все возможности, но при этом не надо доходить до предела, иначе зритель будет понимать, что тебе тяжело, а мне нужно сделать все, чтобы зритель улыбнулся. Мой герой – добрый волшебник, если отталкиваться от маски, то, скорей всего, сатир. Он появляется в самый сложный момент для главного героя, потому что надо помочь другу.

Режиссер Олег Долин

- Планируя ставить Карло Гоцци, я подумал, что сказочных историй так мало в городе Москва, что когда это случается, то ловишь себя на том, что это какая-то диковина, жар – птица в наших широтах – по настроению, по тексту, который звучит со сцены. Лично мне этого в театре не хватает. Хочется, чтобы старые хорошие пьесы игрались, и к ним бы не относились как к музею. Хочется, чтобы дети в 2019 году росли на хороших сказках. С труппой Театра на Малой Бронной я не был знаком, никого из ребят лично не знал, и работали мы с ними в очень сжатые сроки. Собирались, конечно, играть на Бронной, но сложилось так. Мы еще в пути, но я смею надеяться, что актеры не бросят работу, хотя им тут очень сложно: камерной историей надо держать огромный зал.  С одной стороны, нам хочется итальянской легкости, с другой – русской глубины.  Несмотря на великанов, принцесс, чудовищ, эта история - о том, что такое семья: что это – труд, это – верность, это – сложности, это - испытание.  Я надеюсь, что наши умные тонкие дети все поймут даже лучше, чем взрослые.

материал опубликован в декабрьском номере журнала "Театральный мир"

Блистательная пьеса  «Тиль» Григория Горина с незабываемыми стихами Юлия Кима, Юрия Энтина и Евгения Евтушенко, положенными на замечательную музыку Геннадия Гладкова – все это театральное пиршество, наконец-то, вновь ожило на московских подмостках. Уже только за это  можно быть признательными главному режиссеру Театра на Малой Бронной Сергею Голомазову. За прошедшие со дня премьеры спектакля в «Ленкоме» несколько десятков лет выросли поколения, не видевшие и даже не слышавшие про знаменитый  спектакль.

А тем временем, острое перо сатирика Горина, отточенное в советских реалиях, пронзает не только темное прошлое средневековой Фландрии, но и смутное настоящее современной России. «Указы, возбраняющие читать и распространять» нежелательную литературу, вызывают понимающий смех зала; народное голосование за быструю казнь против медленной невиновного человека довольные сограждане считают победой, вместо того, чтобы бороться за отмену осуждения.

https://mbronnaya.ru/uploads/performance/image/image/457/crop__VladimirKudryavtsev__-_395.jpg

Любая власть желает иметь послушное молчаливое большинство, но «время такое временно, героем страна беременна», и однажды вдруг появляется бунтарь, который будоражит низы и лишает спокойствия верхи. Кто ж еще, кроме героя, может называть вещи своими именами и вступаться за справедливость?

Тиль (Леонид Тележинский) – забияка и острослов, жизнелюбец и бабник – бодрое исключение из скучных правил, хотя главный герой спектакля на Бронной не слишком силен обаянием. Да, физическая форма, ужимки и прыжки достойны аплодисментов, но песни – не его стихия, к тому же половину слов в них не разобрать из-за плохого качества звука, а весь смысл пения – в остроумных стихах.

https://mbronnaya.ru/uploads/performance/image/image/449/crop__VladimirKudryavtsev__-_415.jpg

В любовной сфере Тиль тоже не больно-то преуспел: априори он любит Неле (Дарья Бондаренко), но бедной девушке, полюбившей раз и  навсегда, приходится заранее прощать все его непутевости, а в итоге  быть сильнее героического суженого. В этой самой Фландрии женщины оказываются сильнее и мудрее мужчин. Сооткин (Марина Орел) не только рожает стране национального героя, но и воспитывает его свободным человеком, терпит его выходки и без слез отпускает в дальний путь: надо, значит, надо. С таких женщин скульпторы, обычно, лепят «Родину-мать».

https://mbronnaya.ru/uploads/performance/image/image/453/crop__VladimirKudryavtsev__-_260.jpg

Когда палач (Александр Голубков) уводит ее мужа – честного угольщика Клааса (Владимир Ершов) на казнь, верная жена лишь каменеет, точно статуя. Один из самых сложных образов – Каталина, мать Неле (Вера Бабичева). Пройдя страшные пытки инквизиции из-за клеветнических наветов Рыбника (Михаил Горевой), Каталина превращается почти в святую.

Она – действительно иная, ее лицо светится неземной любовью, а взгляд устремлен далеко-далеко. Актриса почти не двигается, но все действие, во время которого она сидит сбоку от сцены,  держит внимание публики.

Спектакль Голомазова адресован современному зрителю, а главным героем нашего времени почему-то все чаще становится подлец.

Сам Рыбник Иост (Михаил Горевой) вовсе не считает себя негодяем: это все проклятое время виновато в том, что ему приходится закладывать друзей-соседей. Этакий мальчиш-плохиш, претендующий на награду в виде трети их имущества. Низости его нет предела, она настолько безгранична, что заменяет Рыбнику весь мир, включая религию.

В спектакле есть и забавные герои. Верный дружище Тиля  Ламме (Юрий Тхагалегов) своим добродушным видом и смешной натурой  оживляет их бродячий дуэт.

https://mbronnaya.ru/uploads/performance/image/image/455/crop__VladimirKudryavtsev__-_1555.jpg

А самая комичная пара вечера – король Филипп (Дмитрий Гурьянов) и королева Мария (Алена Ибрагимова). Сцена, в которой они появляются вместе с Инквизитором (Андрей Рогожин) – одна из самых ярких и запоминающихся, комедия в чистом виде. Отпущение грехов, оно же - выдача индульгенций в виде обрывков туалетной бумаги - отличная режиссерская находка.

Второе действие, кажется, куда длиннее первого, хотя физически это не так. Подробности схематических военных действий, притон с разнообразными девицами, странные солдаты, шпионы и предатели.

Куда-то девается остроумие Тиля, он превращается в тривиального вояку. Приближение финала публика ждет с нетерпением, утомленная качеством многочисленных микрофонов и условностями трагифарса. И вот, очередное предательство Рыбника - подлые выстрелы следуют один за другим, но Тиль жив, и будет жить, пока в нем нуждаются люди, пока на Земле не наступит, наконец, мир и не придет покой.

 

фотографии с официального сайта театра

материал опубликован в журнале "Театральный мир"  - октябрь 2018

спектакль "Тиль" в Театре на Малой Бронной, режиссер Сергей Голомазов, в роли Тиля - Леонид Тележинский

 

200 лет одиночества

Именно столько времени мучается от непонимания и сознания собственной ненужности один из самых умных героев русской драмы. Обиженного обществом Чацкого нынче вывел на сцену театра на Малой Бронной режиссер Павел Сафонов. Александр Андреевич Чацкий (Дмитрий Сердюк) молод телом, но не душой. Если бы его спросили как Машу в знаменитой «Чайке»: «Отчего вы всегда ходите в черном?», он бы также, как она ответил: «Это - траур по моей жизни».

Наглухо застегнутое пальто, черная шапка, натянутая по брови, резко контрастирует с разодетым (а потом и полураздетым) по моде фамусовским обществом. Спектакль Павла Сафонова обращен, в первую очередь, к взрослой аудитории (хотя цитировать «Горе от ума» может каждый школьник) , способной оценить строгую аскетичную сценографию Мариуса Яцовскиса и авторскую коллекцию одежды от художника по костюмам Евгении Панфиловой.

В первом действии сцена напоминает большую коробку, в которую какой-то ребенок небрежно свалил кукол. Режиссер постепенно их оттуда извлекает и начинается игра. На фоне сконцентрированного на своих страданиях Чацкого живо и даже весело выглядит парад моделей знаменитых грибоедовских персонажей: супругов Горичей (Надежда Беребеня и Владимир Яворский) , князей Тугоуховских (Алена Ибрагимова и Андрей Субботин), графинь Хрюмины (Татьяна Ошуркова и Лина Веселкина), Загорецкого (Сергей Кизас), Репетилова (Олег Кузнецов).

Чацкий Дмитрия Сердюка, подобно принцу датскому, чужой на этом празднике («…что он Гекубе, что ему Гекуба?»). Его детская любовь к Софье за годы разлуки («спешил, летел, дрожал, вот счастье, думал, близко…») нынче обернулась мучением.

Правда, на что друг сердшный рассчитывал, если сам за три года ни весточки не прислал? Девушка тем временем «созрела». Решительная Софья (Полина Чернышова) способна на многое ради любви, беда только в том, что предметом своей любви она выбрала ничтожного Молчалина (Евгений Пронин), ведь «нынче любят бессловесных».

Молчалин не испытывает особых чувств ни к кому («монашеским известен поведеньем»). Ни мужик, ни баба – ходит в юбке да на каблуках, Его истинная страстная цель – карьера и положение в обществе. Циничному Молчалину, как и самодовольному Скалозубу (Александр Голубков) смешна растерянность влюбленного Чацкого. Им смешно, а хозяин дома Фамусов (Михаил Горевой) просто взбешен.

Фамусов – самая внятная и конкретная фигура этого спектакля. У Михаила Горевого он вышел столь ярким и харизматичным, что затмил всех остальных героев. У его Фамусова все в порядке, все по полочкам разложено, ему сюрпризы ни к чему, он их терпеть не может. Живет он по понятиям: со своей непутевой дочерью строг, с перспективным Скалозубом предупредителен и добродушен, с болтающимся под ногами Молчалиным суров, с Лизанькой (Екатерина Дубакина) резв и не по годам прыток (даже успевает ее в ванну затащить). А вот что ему делать с Чацким? Уж больно умный из-за границы вернулся, нахватался там всякой крамолы, а урезонить некому.

В одной из самых колоритных сцене, где Фамусов со Скалозубом душа в душу общаются в бане, и Скалозуб (Александр Голубков) дико смешон в своем расписанном под татуировку тельнике с массивной золотой цепью, они вдвоем дружно пытаются осадить зарвавшегося выскочку. Отбиваясь, бунтарь-одиночка произносит свою знаменитую отповедь: «Кому в Москве не зажимали рты (пауза – аплодисменты) обеды, ужины и танцы…», и публика живо реагирует на «мненье из газет времен Очакова и покоренья Крыма».

Сколь угодно Чацкий может восклицать: «Сюда я больше не ездок!». Даже, если доедет, дорога в приличные дома ему заказана: он «выпал из гнезда»: фамусовское общество более всего походит на осиное гнездо. Во втором действии происходят разнообразные разоблачения в прямом и переносном смысле. От жеманного и глупого до поросячьего визга общества Чацкого буквально продувает насквозь: обществу тепло и сытно, а изгою холодно и неуютно. Спятили вокруг все, а сумасшедшим объявляют Чацкого за то, что не угождал, не служил, не прислуживался, как большинство. Большинство на Руси, по-прежнему, право.

Эстетский спектакль Павла Сафонова более всего подойдет внимательным зрителям, которые, никуда не спеша, придут в Театр на Малой Бронной насладиться искусством.

фотографии Галины Фесенко

материал опубликован в журнале "Театральный мир" № 3 за 2018 год