Какое удовольствие я получила, наконец, посмотрев «Дядю» Петра Шерешевского в МТЮЗе! В силу разных причин, все никак не получалось дойти до одного из самых популярных спектаклей московского сезона 2025-26 гг., и для меня "Дядя" с уточнением «Как бы по Чехову? Сон в двух действиях» стал - одним из самых интересных спектаклей Москвы.
Режиссер Петр Шерешевский никогда не ставит классическую пьесу точно по тексту, он ее переосмысливает в новых реалиях, становясь соавтором, проводником, интерпретатором, толкователем, анализатором классики. И зрители, либо принимают новые правила игры, либо выдвигают претензии, не принимая трансформации канонической версии.
С «Дядей» у меня все сложилось, авторскую концепцию Шерешевского я приняла полностью, восхитившись режиссёрским (и своим) свежим ассоциациям, родившимся из нового контекста.
Прежде всего, хочу подчеркнуть, что вывод крупных планов на экран, без которых не обходится ни один спектакль Петра Юрьевича, в этот раз, меня совершенно не смутил. Даже с шестого ряда все время хотелось смотреть на экран, лишь изредка переводя взгляд, чтобы удостовериться, что спектакль – не телевизионный, и актеры, живут здесь и сейчас.
На сцене – квартира профессора Серебрякова и беспрерывно накрытый стол: сначала к поминкам Веры, первой жены Серебрякова, затем поминальный стол неожиданно превращается в свадебный, потом в праздничное застолье ко дню рождения Сонечки, и в финале – снова поминки, уже самого профессора.
Спектакль радует филигранной игрой актерского ансамбля МТЮЗа, умением передать мельчайшие нюансы характеристик персонажей, уточненных режиссером. От каждого артиста глаз не отвести, все убедительны и невероятно органичны.
И совсем не смутило, что Дядя Ваня (Игорь Гордин) Шерешевского значительно старше, и вовсе не сын, а брат–двойняшка Марии Войницкой (Виктория Верберг), а та, по сути, воплощение Маши Шамраевой из «Чайки», потому что всегда ходит в черном: «Это – траур по моей жизни». Дядя Ваня, выпускник мехмата СПБГУ, вместо достижений в математике и физике, как его однокурсник Перельман, вынужден торговать помповыми насосами, ибо надо платить за учебу племянницы Сони (Марина Гусинская), поскольку сестра Вера (мама Сони) долго болела, а ее отцу, профессору Серебрякову, известному киноведу (Игорь Балалаев) не до дочери, он – весь в Искусстве.
Елену Андреевну (Полина Одинцова), накрывшую поминальный стол, семья, вернувшаяся с похорон Веры Петровны, естественно, встречает в штыки. Филолог Маша никак не может запомнить отчество Елены и испепеляет ее взглядом, потому что сама тайно много лет безнадежно влюблена в Серебрякова. Соня ненавидит Елену по вполне понятным причинам: еще, как говорится, и тело матери не остыло, а отец уже привел домой новую женщину.
Родные и близкие в сборе, и Елена Андреевна тут – явно лишняя. Один за другим следуют тосты за упокой Вериной души, в которых каждый из присутствующих вспоминает, какой доброй и прекрасной была Верочка. Например, Миша Астров, сын соседки (Максим Виноградов), врач Скорой помощи благодарно рассказывает, как Вера Петровна когда-то назвала его «мужичком» за терпение, когда перевязывала рану (привет от Раневской из «Вишневого сада»). Какое-то время Елена смущается, пытается даже скрыться, но освоившись, заручившись поддержкой Серебрякова, решает, что настал ее черед. Они с профессором обмениваются обручальными кольцами, на глазах шокированной публики невеста раздевается и облачается в белое платье с фатой. «Меня сейчас стошнит», – жалуется сестре Дядя Ваня, глядя на свадебный танец молодоженов. Новоявленная "родственница" открыто и назло упивается личным счастьем, а что? Она тихо и честно ждала кончины первой жены, сейчас – ее парадный выход. Соседка (Марина Зубанова), захмелев, подбадривает "молодых", ее сын с неподдельным интересом снимает танец на мобильный телефон.
Герои спектакля для меня четко разделились на злых и добрых.
Злой профессор Серебряков эгоистично живет только для себя, он – великий, остальные ему служат. Серебряков любит себя в искусстве (в данном случае, искусстве Кино), важно вещая про фильм Джармуша и новую волну румынского кинематографа.
Злая Елена отнюдь не глупа: профессор для нее – проводник в кинематограф, а в личной жизни есть мужчины и помоложе. Ване она, походя, дарит надежду, осторожно называя пока другом. Астрова приманить тоже – не проблема.
Астров зол, замучен жизнью, разводом и работой. Морок спадает, когда он вдохновенно рассказывает о вакцине от рака – вот тут он способен увлечь, да и сам не прочь увлечься, отвлечься от черных мыслей о разводе, вечно болеющем сыне, ипотеке, утомительной и бесславной службе в Скорой помощи. Астров давно не лечит, а просто доставляет в больницы, да еще вынужден таскать больных на себе. С чего ему быть добрым? Соню он не воспринимает как женщину, только как младшую сестренку, ведь он ее водил в детсад, сажал на горшок, а вот к Елене можно отнестись чисто потребительски: очень удобно иметь в любовницах жену соседа. Эта новоявленная парочка потом будет рядышком восседать на поминках Серебрякова.
Дядя Ваня – добрый и несчастный. Он влачит скучную холостяцкую жизнь со своей двойняшкой Машей, сочувствуя ее безответной любви к Серебрякову, хотя сам профессора смертельно ненавидит. Смертельно окажется не фигурой речи, ведь ружье на стене висит, значит, по Чехову, непременно должно выстрелить..
Дядя с тетей обожают Соню. Соня (Марина Гусинская) – логопед в детском саду. Вера долго болела и умирала, пока окончательно не умерла, Серебрякову вечно было не до жены и дочери. Соня – милая и всех любит (кроме Елены), но больше всех – Мишу Астрова, который упорно не замечает, что девочка давно выросла.
Под лекцию Серебрякова о румынском кино, все собравшиеся видят кадры измены свежеобрученной невесты Елены с доктором Астровым. Дядя Ваня лихорадочно кидается за ружьем, и... не промахивается. Кровь пробитой головы Серебрякова брызжет на стену, а реакция на это убийство у всех свидетелей выходит вполне комической, и в зале тоже смеются, вспоминая, что жанр спектакля обозначен как «сон в двух действиях». В финале, когда портрет профессора с траурной черной лентой воцаряется в центре поминального стола, Серебряков с Ваней под руку невозмутимо возвращаются за пирующий стол.
Чехов писал про пять пудов безнадежной любви, надеясь, что через сто-двести лет люди научатся быть счастливыми, но, увы, человек, может, и «рождается для счастья, как птица для полета» (утверждал другой классик), но тут же об этом забывает…или его заставляют забыть. И также, как сто, триста, тысячу лет назад, «проживают свои жизни глупо и безвкусно». Это – комедия, создатель...
режиссер Петр Шерешевский
в ролях:
Игорь Гордин, Виктория Верберг, Полина Одинцова, Игорь Балалаев, Марина Гусинская, Максим Виноградов, Марина Зубанова